Русский Театр и Вирджиния Вульф: во имя или вопреки?

С приближением нового театрального сезона в Калгари растёт напряжение публики в  ожидании премьеры, о которой мы уже говорили в предыдущих выпусках. Эта премьера, однако, не просто рождение очередного спектакля. Спектакль — дебютная работа начинающего режиссёра, своего рода эксперимент Русского Театра Калгари. Этот факт в немалой степени способствует тому, что предстоящая театральная работа обещает стать настоящим событием в культурной жизни русскоязычной общины. Список постановок Русского тетра Калгари под руководством Валерия Пащука уже достаточно внушителен, актёрский состав театра относительно постоянен и зарекомендовал себя серьёзными актёрскими работами, исполненными на высоком, практически профессиональном уровне. Доверие публики таланту режиссёра и актёров почти безусловно. Возможно именно поэтому режиссёрский дебют Варвары Вдовиной, прежде известной калгарийской публике как актриса и режиссёр-постановщик спектаклей детской студии Русского Театра, вызывает неподдельный интерес. И он объясняется не только самим фактом режиссёрского дебюта. Это эксперимент с точки зрения выбора пьесы, актёрского состава, подхода режиссёра и, собственно, «погоды», которая создаётся вокруг всего этого. А выбор пьесы «Кто боится Вирджинии Вульф?», как оказалось, совершенно неслучаен, как и собственно обращение к творчеству Олби. Прийти к такому выводу мне позволила беседа с режиссёром предстоящего спектакля, Варварой Вдовиной:

«Я не помню, когда случился выбор, так же, как и кто кого выбрал — я пьесу или пьеса меня. Первый раз я посмотрела одноименный фильм еще в университете и была поражена, насколько быстро, с первых же минут фильма, я забыла, что не люблю черно-белые фильмы… Спустя несколько лет, уже в Калгари, я нашла в магазине Старой Книги эту пьесу и снова погрузилась в мир Олби и до сих пор в нем пребываю. Для меня в этом мире возможно все! И для меня важно, что в этой пьесе нет морализации, люди, которые начинают смотреть спектакль с четкими понятиями о том, что хорошо и что плохо, к концу пьесы понимают, что «всякое бывает». С какими только историями болезней не знаком врач! Я выбрала эту пьесу потому, что мне очень хотелось не быть зажатой рамками ожиданий: публики, актеров, не хотелось ожидаемых трактовок… никаких ожиданий!».

Я задумалась: а возможно ли нам, зрителям, просто людям не иметь ожиданий? Жизнь полна клише, стандартов, стереотипов, мы буквально задавлены ими! Их наличие каким-то образом управляет нашей жизнью, упорядочивает её, а их отсутствие пугает, как шаг в неизвестность. Но что тогда есть талант как не этот самый шаг? На мой взгляд, это и есть некое выпадение из реальности, это, если хотите, создание собственной реальности. Риск? Конечно! Вызов? Разумеется! Но без этого невозможно движение вверх, рост и развитие!
Для меня представлял не меньший интерес подход актёров к работе над ролью, их видение своих персонажей. Насколько сложно даётся актёрам процесс перевоплощения в своих героев? Разумеется, центральный персонаж пьесы одновременно является и самым сложным. Вот как высказалась о своей героине  ведущая актриса театра, исполнительница роли Марты, Елена Щирова:

«На арамейском языке имя Марта означает «горький, страдающий». Вот так и моя героиня несет это «бремя» страдания всю свою жизнь. Однако, у нее есть та «нить» в жизни, которая способна вытянуть ее из «трясины», помочь, спасти и вернуть к жизни — это ее муж. И эта странная, безумная, сильная любовь двух людей — это то, что мне хочется показать всем — это редкое качество, часто не видимое на поверхности, настоящая любовь и сострадание! В нашем непростом мире с его меняющимися ценностями любовь — это то, что спасет, поможет и убережет нас!!!».

Мы говорили ранее о рассмотрении этой постановки как попытке проявления бунтарства. Но, учитывая режиссёрский дебют, это, видимо, и определённый вызов, и эксперимент, и поиск нового в традиционном, и переосмысление известного. Не случайно мой вопрос об актуальности постановки совершенно не стал неожиданностью для Варвары. «Чем актуальна? Многим. Стареющим телом, уходящими (ушедшими) возможностями, необходимостью приятия нового этапа жизни, отказа от иллюзий, нового взгляда на того человека, который рядом с тобой, на мир вокруг, необходимостью «переоценки ценностей»… Ничего страшного и трагичного в этом нет, и мы ни в коем случае не хотим делать из конфликта пьесы безысходной трагедии, просто для каждого этот момент истины однажды наступает, и порой, не раз в жизни. А своей пьесой мы расскажем, при каких обстоятельствах он произошел для наших героев. Не в назидание, а скорее с той целью, чтобы зрители почувствовали, что мы все, в независимости от возраста, страны, культуры задаём себе одни и те же вопросы, и именно эти общие вечные вопросы делают нас человечнее, ближе друг другу, а значит, и снисходительнее».

Мне показался очень интересным тот факт, что пьеса, как специфическое пространство, создаваемое актёрами, имеет даже определённые «параметры восприятия» как для актёров, так и для режиссёра. Так, для Елены, цветовая ассоциация, с которой связана пьеса, это сепия – «такой теплый коричневатый цвет как на старых фотографиях», а «запах» пьесы — это запах осени, «потому что это история о любви, а для меня осень всегда пахнет любовью».

Какая удивительная комбинация: бунт и любовь, осень и вызов, драма и примирение с собой… во имя или вопреки? Какой запах почувствует зритель, увидев спектакль, я не могу и не хочу даже пытаться угадать. Каким цветом будут окрашены ваши впечатления? Вся палитра цветов и эмоций в вашем распоряжении! Воспользоваться ею и предлагает вам Варвара Вдовина:

«Хотелось бы, чтобы в какой-то момент нашего спектакля зритель почувствовал себя «белым листом», без прошлого и будущего, смотрящим и впитывающим здесь и сейчас, не отдающим себе отчета в том, как происходящее на сцене относится к его настоящей жизни. Осознание этого, мы надеемся, наступит позже, уже после спектакля». Я тоже на это надеюсь!